Александр Хачукаев: «Жива, жива Москва Гиляровского!»

… надо пожить с тараканами долго, чтобы научиться это понимать, какой это мудрый и трагичный народ, какую богатую древнюю историю он имеет.


Жива, жива Москва Гиляровского! Когда на роскошном Бентли, самого модного окраса ( цвет запекшейся крови под лаком, салон в стиле костюма Дедпула, нынешнего кумира интеллигентных недоолигархов), въезжаешь на парковку Дорогомиловского рынка и неспешно входишь с товарищем под его своды, сопровождаемый ароматом мандарина и кинзы.

Навстречу бросается пять человек других национальностей и кланяются, кланяются в пояс, и улыбаются в сорок золотых зубов, а тебя берут за руки волосатыми ручищами, обнимают за плечи и спрашивают:
— Ти его друг, да, дорогой?! Хинкали? Чохохбили? Кушать хочешь? Вино есть, кровь девушки — хочешь, дорогой?

А товарищ небрежно обводит указательным пальцем окружность, в радиусе которой горы устриц, зелени, фруктов и говорит — как обычно, по безналу. Снуют смуглые юноши с тележками, где возвышаются горы еды для Пантагрюэля и Гаргантюа.

Пока грузят, едим хинкали и пьём вина. Вино как кровь девушки ( у девушках в жилах течёт, оказывается, каберне совиньон и киндзмараули с ноткой граната и танинами).

Потом мы идём в туалет и я останавливаюсь перед мраморными термами с табличкой «туалет 200 руб.», мечтой Веспасиана. Мне сразу расхотелось в туалет.
— Идем, идем, — подталкивает меня товарищ, который уже было ушёл и вновь вернулся.
— Вы купили мне пописать, Евгений Сергеевич?
— Могу позволить себе такую роскошь, — хулигански улыбается Евгений Сергеевич.

Мы заходим, и невероятной красоты девушка нежно снимает с меня подростковую куртку, как у Холдена Колфилда. Я чувствую, что если бы у меня был миллион сестерций и латифундия, она сняла бы с меня и всё остальное и я остался бы тут жить.

Возвращаемся в Бентли и едем в скромное местечко, где едят простые депутаты Государственной думы. Устрицы и белое вино, без изысков. Скучный десерт ( ананас на гриле в ванильном соусе ) завершает ужин ( кофе не беру. Кофе надо брать в другом месте, где кофе — это он, а не оно ).

Потом я сажусь в метро и приезжаю в Бескудниково, очень скудный район, прозванный местными Паскудниково. На кухне, размером с домик кума Тыквы, на непрочной табуретке, сидит на коленях грустный грязный котик, а по голени неспешно и задумчиво ползёт здоровенный золотистый таракан. Пусть живёт, думаю, и не смахиваю его даже, такой великолепный экземпляр, надо пожить с тараканами долго, чтобы научиться это понимать, какой это мудрый и трагичный народ, какую богатую древнюю историю он имеет. Замачиваю в тазике безнадёжно испорченные реагентом джинсы( стиральной машины нет) и иду читать Клавдиана.

Ещё один день прошёл.



"PORTAL21" 
специально для посыла
"Россия, открытая для Детства"